hagnir: (Default)
Хватит отдыхать.

Кстати, об отдыхе. Только я приготовился недельки полторы поплеваться в потолок, лениво почесывая ластами тюленьи бока, отключиться от ЖЖ и от других газет, заняться, короче, своим любимым делом - бездел размышлениями. И на те - свалилась на Москву казнь египетская, температурная. Какие, к чорту, размышления?! Хватает тюлень пастью воздух и даже до водоема доползти не в силах. Это отдых? Это жопа!
Спасла, как часто бывает, работа.

В больнице встретил заведующего терапевтическим отделением П. Встретил в лифте. Как водится за ним, он немного разговаривал с собой. Проехал со мной три этажа вверх, потом поехал вниз. Видимо, заметал следы.

Интересный ли он человек, этот заведующий терапевтическим отделением П.? Сложно сказать, поначалу и не задумывался над этим. Не попадал доктор П. в сферу моих интересов. Разве что воняло из его отделения более интенсивно, я это отмечал, когда дверь лифта отворялась на третьем этаже. Мало ли где, в конце концов, воняет. Вон, в морге тоже воняет, а работают там исключительно приятные люди. Мог, конечно, о нем сказать, что у него неважные зубы и отсутствует чувство юмора, но и всё. На характеристику в ДОСААФ и то не хватит.

Задумался впервые, когда печальным образом присутствовал при формировании посмертного диагноза, коим занимался П. Присутствовал в виде неврологического болванчика, кивал головой, надувал щеки и вставлял к месту и не к месту "да уж". Тёмный лес там какой-то был, без невролога, понятно, не обойтись. П. был неожиданно оживлён, скрёб заскорузлым пальцем стол, очевидно выцарапывая из этого стола мысли, причмокивал. Муза, его редкий гость, тяжело дыша, топталась где-то рядом. По щекам его, обычно желтовато-бледным, гулял младенческий румянец. Идеи лились из заведующего несколько невнятной скороговоркой и с заметным вятским Окцентом. Окцент, ясное дело, не только не способствовал моему пониманию терапевтических воздушных замков, но и делал попытку угнаться за ходом мысли абсолютно безнадежной.

Окончательный вариант диагноза меня ужаснул. Он занимал полторы страницы! Там было всё! Разве что кроме почесухи и приапизма.
Такое понятие, как гипердиагностика, в лексиконе П. отсутствовало.

Я высказал несколько теорий о возможным происшествиях в голове усопшего, ну, в стиле: " может быть, конечно, это, но с другой стороны, если учесть анализы, то может получиться еще вон что, а вообще хер его знает, потому как равно может быть и третье и четвертое". Обычное неврологическое словоблудие. Терапевтический соломон меня выслушал и включил в диагноз все четыре моих варианта. ВСЕ! Я осознал своё ничтожество и сбежал.

Ниасилил.

Некоторую ясность внес некий эпизод из жизни терапевтического отделения, вполне себе рядовой, как казалось вначале.

некий эпизод )
hagnir: (Default)
Ночь. Дети спят. Как славно...

Кошусь на холодную бутылочку нефильтрованного пауляйнера в холодильнике. Хожу вокруг нее уже второй день. Мне это нравится. Я о ней думаю. О бутылочке же пауляйнера в магазине думать нелепо.
Правда раздумья эти плохо кончатся, потому, что кто-нибудь придет и ее выпьет.
Но, с другой стороны, это и к лучшему. Перестанет отвлекать.

Дуновение из холодильника подняло пыль алкогольных воспоминаний.

Пьют некоторые доктора, пьют, что скрывать. Дома-то, понятное дело, каждый во что горазд, но некоторые и на работе.


Всякий, кто работал в приемном отделении обычной народной больницы, знает, что принимать дежурство воскресным утром - отдельное удовольствие. Ходить по углам ординаторской и находить там чудовищные вещи. Обнаруживать спящий персонал в совсем не приспособленных для этого местах. Расказы о подвигах, опять же... Реаниматолог В. очень, скажем, любил утром читать написанные им же ночью истории болезни. Часто меня просил перевести. Я, применяя скромную филологическую дедукцию, а также фантазию, читал ему свою версию написанного. В. закуривал и говорил: "Учись, олух! Правильно же полечил! Вот он, профессионализм...".

Бывало, В. обессиленный, не мог подняться и его подвозили на койке к пациенту. Они близнецами лежали рядом, В. щупал пульс, что-то спрашивал, пациент от ужаса выздоравливал на глазах... Впрочем, речь пойдет о других людях.

Было это в краткую пору истерической моей работы в приемном отделении Первой Градской.
Таким вот воскресным утром пришел я служить.
В кабинете, который неврологи делили с терапевтами, царил противоестественный порядок. Это настораживало. Складывалось ощущение, что кто-то старательно наводил этот порядок, что-то скрывая.
Подозрение, как ни крути, падало на тувинского терапевта Ш. Терапевт Ш. был скромный, даже застенчивый человек с маленьким лицом и большими очками. Несмотря на природную скромность, в алкогольном неистовстве Ш. отличался непредсказуемостью. Как-то после дежурства его не дождались дома, звонили в больницу, потом в милицию, потом милиция звонила в больницу, потому что нашла Ш. спящим в песочнице где-то в Подмосковье и гуманно спрашивала, стоит ли его отдавать на растерзание домой, или лучше обратно, в больницу, для поднятия на ноги. Много еще чего было...

Отдельной стопкой лежали "отказные" истории болезни. Это когда кого-то привозили с какой-нибудь псевдоболезнью, доктор делал соответствующее заключение и отправлял несостоявшегося пациента на волю. Открыв первую же, я понял всё.

Начиналось всё вроде как обычно. 22.00. Жалобы на боли в спине. Написано ровным почерком, не без изящества.

Переворачиваю страницу. Следующая запись от 01.00.

Почерк по-прежнему ровный, но уже под углом в 45 градусом. Ниспадает как струи водопадные. Текст следующий, дословно: "ОТ ГОСПИЛАЗИИ КАТЕГОРЧЕСКИ ОТКАЗАЛСЯ".

Жирно выставлен восклицательный знак. С неким торжеством. Подписи нет.

Подпись нашлась на столе.

В ординаторской был обнаружен терапевт Ш., который перед зеркалом отчаянно лупил себя по щекам, только что изнасилованным тупой бритвой и огуречным лосьоном. Блеснул не меня испуганно очками: "Миш, от меня не пахнет?". Честно ему сказал, что не пахнет. Это словом "пахнет" не называется, от него несло и пасло. "Эхх, я же одеколончиком, думал что не пахнет" - вздохнул Ш. Я ответил, что игривый вклад огуречного лосьона в перегарную гоморру ничего не маскирует, напротив, вызывает смутные подозрения в моральной деградации обнюхиваемого. Еще добавил, что начальства нет и можно так перед зеркалом не стараться. Ш., пошатываясь и поминутно благодаря за понимание, исчез в неизвестном направлении.

В кабинете терапевта к тому времени образовалась небольшая толпа желающих сохранить листочки из истории болезни на память. ЕМНИП, победила грубая сила в лице лора К., который ломанные носы правил так, что кушетка ломалась.

Листочки эти являли собой короткое, но полноценное литературное произведение, в котором достаточно было информации, что именно происходило в этих стенах за три часа - с 22.00 до 01.00. Неявной информации, скрытой, но, для человека имеющего хотя бы минимум воображения, очевидной.

Также было понятно, почему пациент категорчески отказался от госпилазии. С человеческой точки зрения - абсолютно понятно.
hagnir: (Default)
Тема еще не раскрыта!

Доктора, понятное дело, обычные практически люди. Нет каких-то морфофизиологических причин выделять их в отдельный вид. А посему чаша печальная их тоже не минует...

Лежал в нейрохирургии доктор один. Хирург. Случилось, что по совсем немедицинским причинам набили ему рожу и сотрясли мозг. Кто-то, впрочем, скажет, что у хирургов мозг только спинной, чтобы руки работали, резали, но это глупости. Есть у них мозг. Он, в данном случае, слегка и сотрясся.

Доктор, ввиду корпоративного милосердия, в отделении имел определенную волю, в частности, заходил в ординаторскую покурить и позвонить. Чай еще погонять. Выпить водки ему никто не предлагал. А зря.

Потому, что доктор был тихий алкоголик. И несколько дней воздержания сказались на нем губительно.

...Нейрохирург О., возвратясь после утреннего обхода в ординаторскую, обнаружил там битого доктора, который занимался обычным делом - звонил и курил. Приветливо помахал нейрохирургу О., мол, ничего, что я здесь? Ничего, ничего, махнул было О. в ответ, но рука замедлилась и повисла в воздухе. Всё было плохо. Доктор сидел на стульчике с сигаретой в одной руке и телефонной трубкой в другой, но - без трусов. В майке, но без трусов. Каким образом и куда пропали трусы так и осталось неизвестным.

Нейрохирург О. мекнул что-то тревожное, поведя рукой в направление нижней части пациента. Битый доктор засуетился - всё, всё, заканчиваю - и затушил сигарету о свою коленку.

Нейрохирург О. бросился в коридор, слоном трубя кого-нибудь на подмогу - вязать. Битый доктор бросился вслед за ним и, обнаружив отличную физическую форму, стремглав покатился по лестнице вниз, в пампасы. Больничная охрана в корпусе ничего не успела сделать: посудите сами - когда мимо вас в седьмом часу утра пробегает человек без трусов, машет рукой и кричит: "Физкультпривет!", требуется некоторое время, чтобы свести это в одно целое и сделать выводы. Точно так же миновал физкультурник и охрану на выезде из больницы, с той только разницей, что там спали и даже не проснулись. У них рефлекс пробуждения только на автомобильный гудок.

Меж тем нейрохирург О. продолжая трубить, собрал немалое количество доброхотов и устремился в погоню.

...Утро золотит верхушки домов, просыпаются собаки и бродяги, дворник разбрасывает метлой вчерашние бычки. По полупустой Стромынке, по трамвайным путям, обегая лужи бежит человек без трусов. Бежит легко, даже изящно - он чувствует себя вольным, как птица. Как дрозд без трусов. Скинуты оковы цивилизации!

За ним, метрах в ста, хищной кучкой следует группа плохо притворяющихся добрыми людей в белых халатах и в черных охранницких робах. Дрозд без трусов не даёт им приблизиться нисколько - отлично держит дистанцию. Как только преследователи переходят на бег, бегун встряхивает мудями и лревнегреческими прыжками восстанавливает равновесие. Иногда люди в белых халатах останавливаются - отдышаться. Останавливается и объект охоты. Вертит жопой, смеется. Люди в белых халатах, выжимая из себя какое есть оставшееся радушие, скверно улыбаются и делают приманивающие движения руками - то ли крошат булку, то ли бутылку отвинчивают. Но-но! - грозит пальчиком атлет. - Знаю я вас! И кавалькада продолжает своё движение.

Так продолжалось до метро, где медработники получили неожиданную помощь от милиционера. Милиционер вышел наперерез и не оставил беглецу никаких шансов.

Настоящий дядя Стёпа! А то так и бежали бы до площади трех вокзалов, а там - ""все открыты нам дороги"...
hagnir: (Default)
В связи со сванами вспомнился сюжет уже из московской докторской жизни.
На мой взгляд, это гимн жизнеспасающей находчивости.

В начале 90-х, про которые сейчас и вспоминать-то страшно, доктор в московской городской больнице ощущал себя ровно на фронте. За год в заведении, где я работал, дважды приходили киллеры и довершали недоделанное. В отличие от сванов, которым важно, чтобы "он умер там, где ми в него стрэляли", московские не страдали подобными глупостями и подходили к процессу деловито. В конце концов, администрация завела охрану, которую киллеры и построили по стенке вместе с медперсоналом в следующий свой приход, прочитав при этом лекцию о том, что такое хорошо и что такое плохо в работе охранника.

Короче, скучать не приходилось. Докторам могло перепасть по полной программе.

Так было и в Склифе, куда привезли подстреленного на разборке чечена. Только денег чемодан, как в предыдущей истории, доктору никто не предлагал. Напротив, пообещали яйца отрезать, если чечен помрет.

И сели ждать под дверью реанимации.

Доктор пациенту в трахею трубу воткнул, подключил аппарат искусственного дыхания и призадумался. Характер повреждений у чечена не оставлял яйцам доктора хоть сколько-нибудь малого шанса. Фактически, доктор интубировал уже труп.

Он мысленно проверил, все ли докторские части еще на своём месте, вздохнул и вышел к нохчам в коридор.

"Ну?" - спросили те, что-то перебирая в кармане. Никак, сушеные докторские яйца, встрепенулось у реаниматолога.

"Мне удалось почти невозможное!" - моисеевым голосом возвестил он. Чечены загудели и обступили его. "Мне удалось задержать его между жизнью и смертью, - стараясь сохранять самообладание, продолжал доктор. - Здесь есть родственники?". Вперед вышли двое мужчин с низкими лбами: "Ми братья!". "Теперь всё зависит от вас, - старательно дрогнул голосом доктор. - Сейчас я проведу вас к нему, и вы будете его звать. Если он захочет вернуться, то, слыша ваши голоса - вернется. А если не вернется - значит, не захотел!".

С трудом впихнув чеченов в белые халаты, повел их в реанимационный зал, чувствуя себя партработником, выдавшим молодежи путевку на целину. Какое-то дребезжание совести внутри ощущал, но эти жалкие звуки с лихвой перекрывал дикий рёв инстинкта самосохранения.

...Полтора часа нохчи что-то кричали на своём птичьем языке в уши родственнику - один в одно ухо, другой в другое. Доктор это время провел с баночкой спирта в ординаторской.

Пришли наконец, сняли халаты, сказали: "Нэ захотел...". И ушли не попрощавшись.

А доктор пошёл в хирургию, за ещё спиртом. По пути разговаривая вслух со своими тестикулами.

А наутро он уехал домой и был у них с женой еще один медовый месяц.
hagnir: (Default)
Ну и еще про волшебных сванов. Опять служу гласом задавленного фундаментальной наукой [livejournal.com profile] zavmorg. Место и время действия - примерно то же.

Привезли в районную больницу подстреленного сванами бедолагу. Да такого привезли, что докторам только руками развести - ловить нечего, с жизнью практически несовместимо.

Доктор, выйдя к родственникам, объясняет: так, мол, и так, дело плохое, готовьтесь к худшему. Родственники говорят: "Да, доктор, ми панимаэм".

И - бац перед ним дипломат с деньгами: "Ми хатим, чтобы он жыл!"

Он, несколько ошарашенно: "Может, я не так объяснил... Помочь-то я ничем не смогу, не все в моих силах. И деньги не возьму именно потому!".

Они: "Да, доктор, ми панимаэм". Уходят.

Через час приходят другие родственники. Говорят: "Доктор, ми хатим, чтобы он жыл!".

И ставят уже два чемодана с деньгами. Очевидно, доктору мало одного.

Доктор, хватаясь за голову: "Ну как вы не понимаете, не Бог я, ну не может уже медицина ничего с этим сделать!".

Посмотрели на него нехорошо, ушли.

Еще через некоторое время приходит третья делегация.

Уже с большим чемоданом.

Доктор, навзрыд: "Я же уже вашим родственниками уже объяснял!...".

Пришедшие, гордо: "Нэ родственники они нам! Это ми стрэляли. Плохо стрэляли, нэ умер. А должэн умереть там, гдэ стрэляли. Доктор, он - должен жыть. Мы его патом там снова застрэлим!!".
hagnir: (Default)
Есть такие люди в горах - сваны. В Грузии про них много любопытных историй ходит. Коллега [livejournal.com profile] zavmorg рассказал еще, а поскольку сам он сейчас не в силах не то, чтобы писать, а и просто голову поднять, я их бодро перехватил и, с позволения рассказчика, излагаю здесь.

В тихие 90-е сваны были активными участниками боевых действий в Абхазии и около. Грузины активно их привлекали в войска, потому что свану гораздо проще выстрелить, чем спросить ашотакоэ. Они и раньше-то особым миролюбием не отличались, а в те-то годы... Также сваны бодро дежурили в придорожных кустах и уж если ты им попался, то выбирай молитву согласно вероисповеданию. По горным дорогам тогда мог отправиться только слабоум... ммм... неистовый романтик.

Докторам же палюбому работать надо. Вот и вызвали как-то бедолагу наверх, к орлиным гнездам. Лечить молодого орла, который упал с крышы и поломал себе шею.

По всем законам Мерфи, автомобиль безнадежно сломался на полпути. Доктор, движимый трудовым безумием, отправился со своим медицинским чемоданом пешком. Дошел до селения и обнаружил, что да, поломал орел себе шею хуже почти некуда, и дышит уже через раз. Доктор, матерясь по-грузински, или что там у них взамен мата, произвел интубацию трахеи, начал дышать мешком Амбу. Это который руками давить каждый вдох нужно.

Дальше-то чего делать? Не останется же он жить в горах с руками, приросшими к мешку этому?

Сельчане нашли грузовик, навалили туда сена, сверху возложили композицию из пострадавшего и доктора с мешком.

Поехали. Про кусты я уже говорил, про законы Мерфи тоже.

Ну и, ясное дело, останавливают машину два свана с автоматами. По их бородатым лицам очень сложно определить, в каком они настроении, но априори ясно, что останавливают они здесь грузовики не для того, что бы предложить проезжим партию в шахматы.

В руках трехлитровая банка. Подходят к водителю и на ломаном грузинском говорят: "Налэй нам сюда пят лытров бэнзына!"

Водитель, прижимая руки к груди отвечает: "Как же я вам, дорогие, налью в эту банку пять литров бензина, если в нее может вместиться только три литра!".

Сваны суровеют: "Ти не понял? Ми тэбе гаварым - налэй сюда (дзынь) пят лытров бэнзина!!".

Водителю безумно хочется плакать и в сортир, в панике он ничего лучшего не находит, как продолжать объяснять сванам законы физики из школьной программы. Сваны, твердо уверенные, что их хотят наебать, и искренне не понимаюшие, какие у собеседника на это основания, уже начинают поднимать стволы. Стоит галдеж.

Доктор, нервно качающий мешок Амбу на стогу сена, понимает, что самое время вмешаться человеку с высшим образованием и кричит водителю: "Эй, дорогой! Ты зачем мучаешь почтенных людей?!". Водила с мышиным писком поворачивается: "Что ты, что ты?! Я их не мучаю, нет!! Как я могу мучить таких почтенных людей?!".

Доктор: "Так налей им в эту банку пять литров бензина, как они просят!!".

Водитель на ватных ногах идет к баку и наливает в трехлитровую банку пять литров бензина.

Сваны принимают банку, и насупленно говорят доктору: "Паслушай, что за время?! Не накричишь - не нальют бензина!".

И уходят, цокая языками.
hagnir: (Default)
История с эротическим подтекстом, который появился, когда его совсем не ждали.

Основным поставщиком дерилиев в нашем богоугодном заведении были нейрохирурги. Традиционнвя стезя - песочница во дворе, пара крепких ударов в створ, сотрясение мозга, два унылых дня без водки в нейрохирургии, ключевой третий день - оп! - "красный черт такой смешной, он хохочет надо мной".
И, с бубенцами и гармошкой - к нам в нейрореанимацию.

Вот так примерно и было в тот заурядный, казалось, вечер.

Нейрохирург О., протрубив в телефон неизбежное, запихал прыгавших вокруг пострадавшего чертей ему в карманы пижамы, погрузил на каталку, покатил. Мы, в обреченном ожидании, сгрудились у входа.

По дороге, в лифте, у пациента случился еще и эпилептический припадок. Ввезли его к нам во всей красе, в клонической фазе. Главной целью сопровождающих было сдать это сокровище как можно скорее, поэтому последние метры нейрохирург О. тащил каталку бегом. Пациент добросовестно трясся в припадке, приземистый санитар, пользуясь случаем, ехал сзади, поджав ножки.

Пациент, надо сказать, вырос немаленьким. Метра два, наверное, в нем было,сложения, как пишут известные специалисты, атлетического. Приземистый санитар выглядывал из-за его ступни, как лукавый гном, которого собрался давить тролль.

Каждому определили поле деятельности. Кто в процедурку, кто перекладывать, кто оформлять бумажно, а кому и катетер в руки и пиписечный фронт работ.

Последнее досталось молодой медсестре Лене.

Это была ее первая пиписька, в плане катетера.

Заглянув в трусы Лена сказала: "Ого!". Мы с доктором Бирюковым заглянули и сказали: "Не, ну надо же!". Оставшиеся сестры столпились, как куры у кормушки, стали синхронно цокать языками. Нейрохирург О. заглянул последним, расстроился и ушел. Что взять с человека, который обычно имеет подход к самым интересным экземплярам человеческой породы с прямо противоположного торца. Его жизнь скучна, как серое вещество.

Потерянной Лене сообщили, в конце концов, что хуй - не картина Айвазовского, и вручили катетер. Лена походила вокруг, как мангуст возле спящей кобры, ухватилась двумя руками и...

Разбудил мангуст кобру.

Вы пробовали что-нибудь вставить в кобру, которая не спит? Вот и Лена не смогла. Мы, прыская в ладошку, посоветовали ей некоторое время подождать.

Лена превратилась в мангуста совсем. Принесла стульчик, села в засаду.

...Припадок давно угас, тролль мирно спал, орган торчал монументом. А Лена хищно ждала.

Как вы, наверное, знаете, в поединках с коброй побадителем обычно выходит мангуст. Не стал исключением и этот случай. Член потерял, наконец, бдительность и поплатился. Мангуст придушил кобру и вставил в нее катетер.

Торжествующую трясущуюся Лену увели на кухню отпаивать чаем.

А тролля оставили наедине с собой.
И зря.
Потому, что он проснулся.
Придя в себя, он легко разорвал путы и отправился в ночное.

...Кухня, сверчок. Лена пьет чай. Мы сидим рядом, успокаиваем.

Взгляд ее, обрашенный к двери застывает. Мы медленно поворачиваемся. Там стоит, занимая весь дверной проем, Родосский колосс. Угрожающе помахивает удлинненной конструкцией. Знаете, как тигр себя хвостом по бокам бъет перед атакой.

Нагибается, находит под столом Лену.

И ласково-укоризненно говорит: "Обляяяя...".

...Я так понимаю, катетер стал антенной, безошибочно приведшей его к Лене. Потому как в тот момент никак по-другому запомнить он ее не мог.

А корешок - запомнил!
hagnir: (Default)
Это то, что иногда случается, но не само, нужно приложить определенные усилия. И время приложения усилий тоже нужно какое-никакое.

Мне не нравится называть его как положено. В казенном наименовании его есть что-то... лирическое, успокаивающее. Обман. Нет в нем ничего лирического, а есть вулкан страстей, "туби ор нот туби" и "нина, где ты блядь ходишь".

Дерилий - имя ему!

Общение с чертями, как правило, занимает дня три. Помимо всякого лечения в обязательном порядке применяется и фиксационная терапия. Потому как в компании с чертями человек способен на многое. Отдельно еще напишу на что.

Вот и лежал у нас в реанимации один столяр. Черти у него были вполне заурядные для столяра, ничего особенного. Все положенные три дня столяр, несмотря на то, что был привязан к койке за руки-ноги, ехал на электричке в Тверь, о чем охотно рассказывал с подробностями докторам. Поначалу его даже с интересом слушали, потом, когда про Тверь стали всплывать некие чудовищные детали, интерес угас.

В одно прекрасное утро столяр приехал из Твери и осторожно преположил, что он, кажися, в больнице. Все очень обрадовались и отвязали его. Санитарка с умилением смотрела на то, как столяр ест гречу, вздыхала: "Проголодался-то как с дороги!".

Заведующий, потирая руки, запланировал на следующий день перевод из отделения к такой-то матери. Столяр не возражал, только потребовал трусы. Без трусов, как неотъемлемой части организма столяра, он чувствовал себя не вполне хорошо. Трусы ему обещали наутро, если будет хорошо себя вести.

На Москву пала душная июньская ночь. Заведующий, дежуривший как раз, собрался на ночной обход.

Обход добавил проблем. Койка столяра оказалась пуста. Заведующий, хрюкнув с досады, отправился на поиски. Столяр был обнаружен в соседней палате. Блестя жопой в лунном сиянии, он шваброй возил по потолку. На закономерные вопросы отвечал: "Ээ, начальник, бабочка шумит, спать мешает".

Тоже обычное дело. У кого черти, у кого бабочки. На второй круг, видать, пошел.

Заведующий, вздыхая о сорвавшемся переводе, назначил столяру фиксационную терапию и аминазин. Через пять минут беспокойный пациент спал сном младенца.

Заведующий вышел из палаты. Мимо него пролетела бабочка.

Бражник. Большой, как курица.

Заведующий оглянулся. Столяр храпел, как ему показалось, осуждающе.

"Хрррр... ай-ай-хррр... начальник... хрр... ну ё-маё... хр-хр".

И стало заведующему стыдно.

И перевел он столяра на следующий день. И лично, краснея, выдал ему трусы.
hagnir: (Default)
Нет, дежурить пять суток через сутки нехорошо.

Первые двое суток прошли неплохо. Было даже некоторое воодушевление и гордость за свой трудовой подвиг. Я гордо потел в ограниченном пространстве казенного заведения.

На третьи стал замечать некоторые отклонения в своем математически ясном восприятии действительности.
Автобусы стали мниться мне птицами, повинуюшимися древнему, неодолимому чувству сезонной миграции. И миграция каждый раз происходит в совсем ненужном мне направлении. Злиться на автобусы бессмысленно, они бы рады, но не могут. Это выше желаний отдельно взятых возниц. Посмотрите хоть раз в глаза им, поймете где тяжкий долг, а где неудовлетворенная страсть.

Автобусам доверять перестал.

На четвертые небо сдалось земле и стало к ней ближе. Я с отвращением понял, что если я научусь летать, то ровным счетом ничего в моей жизни не станет краше. Потому как крышу своего дома я уже видел в гугль ерс. А как же ощущение полета, подчинение стихии себе и растворение себя в ней, свобода и всё такое? Поискал в себе и не нашел.

Начал вспомнинать, где лежит ларец с антидепрессантами.

На пятые стало даже интересно. Я ощутил, что могу всё. Я совсем почти что супергерой. Я - Белый Халат, летящий на крыльях ночи. Вооруженный молотком, фонариком и катетером прочесывает он переулки и проспекты, автостоянки и супермаркеты, крыши и лесопарковые зоны в поисках тех, кто страдает от несправедливости. И воздает, и спасает, и скрывается в ночь. И оставляет за собой радость и ликование, и спрашивают все друг у друга: "Кто это был?", и отвечают все друг другу: "Хуй знает, но похоже, что Белый Халат!".

Долго смотрел в зеркало.

Потом всё закончилось. После пятых с утра начал фрондировать, подчиняясь ночному видению. Начальство заметило и, от греха подальше, сняло мне дежурств на следующий месяц, потому как если подчиненный вдруг оказывается супергероем Белым Халатом, то шутки в сторону, надо принимать меры.

Спал.

Влез во френдленту и обнаружил, что нефтяной магнат [livejournal.com profile] iveevi имеет сказать о ёгурте данон.. Вася, хочу заметить, что мы отроки в одной и той же вселенной!

Можете осмеять меня, но жизнь-то продолжается!
hagnir: (Default)
Немного телесной правды о реаниматологах.

Реаниматологи - суть ночные норные хищники. Крупные или мелкие - зависит от ситуации. Еду реаниматолог затаскивает в нору заранее, ест ночью, пока никто не видит. Урчит, в глазах бесенята.

Днем реаниматолог вполне себе обычный человек. Что творится ночью - ужос.

Вот и я. Затащил я на дежурство в нору сырок плавленый. Мог бы, конечно, приврать что-то вроде "затащил в нору баранью ногу, чтобы съесть с костями" или там что-нибудь про девственниц, чтобы было помаскулинней, но, во-первых, все, кто меня знает, моментально загнобят как фантазера, во-вторых, правда по факту здесь важнее ураганной кривды.

И к ночи я, как и положено, возжаждал этот сырок. И я его не нашел. Я перерыл всю нору - сырка нет как нет.

Взять его некому. Сбежать он не мог - ног нету еще. Перерыл еще раз нору, даже начал принюхиваться рефлекторно, хотя зачем, сырок-то вполне себе фертильный был.
Вышел в коридор, погавкал, на всякий случай, на медсестер, вернулся в нору - перезагрузился.

Нет сырка.

Значит последнее, что осталось: я его съел. Съел и забыл. Стало быть, сырок плавится где-то во мне и идет мне на пользу. Это, конечно, приятней знать, чем то, что он тупо потерялся.

Но ведь должны быть какие-то воспоминания, ощущения, я живу эмоциями, голых фактов мало мне.

И вот. Нет ощущения. Никакого от сырка ощущения нет! Пожевал ртом, как конь, попытался представить, как я его разворачиваю, пальцем трогаю, как он пищит. Нет ни-че-го. Ничего не колыхается в душе, хоть тресни. И это встревожило.

Я врач, я не могу без сырка в желудке, или хотя бы я должен знать ТОЧНО, что он там и уже идет мне на пользу!

Но нет, никто не скажет точно. Желудок мерно делает свое дело и отвечать ничего не может, а если б и мог, то уж точно не захотел бы. Не до глупостей ему.


...Это чортова модель бюджетника, которому прибавляют зарплату каждый день, а он, подлец, видите ли, этого не о-щущ-ща-ет!!!
hagnir: (Default)

Похожая немного история, но уже на моих глазах.

Лоб, друзья мои, дело тонкое. Беречь его надо, по возможности, ибо там как раз, сдается мне, содержатся моральные устои.

Находился на излечении у нас приличного вида человек. Очень культурный: по отзывам его родственников. Нам-то он таким не казался - в силу травматического расстройства лобной деятельности (ввиду столкновения в пьяном виде со злыми силами парка Сокольники) вел он себя неприлично: говорил сальности, рассказывал анекдоты с бородой, плевал в утку. Косился на медсестер, во взгляде было что-то прикладное.

Сестры у нас разные работали, и красивые были, и добрые. Жеребца с оплеванной уткой интересовали ни те, ни другие. Больше всего ему нравились медсестры видные, а наибольшее оживление вызывала процедурная сестра Ю., дама с беспокойной грудью. К тому же она, призывно покачивая капельницами, приходила каждый день. Да, еще у нее было декольте, красивое, как праздничное блюдо. Декольте являлось ее надежным союзником в борьбе за нехитрое женское счастье.

В то прекрасное весеннее утро мы с доктором Бирюковым, ничего особенно плохого не ожидая, сидели в ординаторской и уныло писали. Стены отделения вдруг сотряс истошный визг. Звук доносился из реанимационного зала. Мы побежали туда как орангутаны, на всех четырех. Так вообще-то быстрее, а скорость передвижения в реанимации имеет значение. У нас ведь там контингент пациентов такой был, знаете, с затеями, нельзя было терять ни секунды, чтобы потом не писать объяснительные. Навстречу нам бежала беспрестанно визжащая медсестра Ю. Глаза у нее были шальные. Из зала доносилось деловитое  покряхтывание.

Дознание, не требующее большого труда, явило следующую картину происшешего. Медсестра Ю. вошла в палату с капельницами в руке и бюстом наперевес. Декольте, да и вообще видимая часть медсестры Ю., заняли все внимание пациента. И начал он потихоньку, пока та искала вену, лысого свободной рукой гонять.

И все совпало. Медсестра Ю. вошла в вену. Пациент, до того безмолвный, торжествующе кончил на медсестру.

..."Он меня напугал!" - объясняла пышущая жаром медсетра Ю., которую в буфетной полотенцами обмахивал весь личный состав отделения.

Врала, думаю. Вид у нее был не напуганный. С таким видом люди побеждают, скажем, на Олимпиаде, а не пугаются.

К тому же, посудите сами, можно ли безмятежно работать с одной частью пациента, когда вся остальная его часть на тебя бодро дрочит, как на портрет Ксении Собчак?!

 

hagnir: (Default)

...Только не надо из нас, людей в почти белых халатах, строить монстров (это я про предпредыдущий пост). Разнузданностью мы отличаемся, мне кажется, реже, чем основная популяция. Наверное, потому, что обремененные лишними знаниями, знаем, чем все может закончиться.

Да и то как правило, друг с другом, чиста как коллега коллегу.

(А вот если доктор домогается до пациента, то он говно, а не доктор. И гнать его надо из специальности. И пизды еще - на физическом плане - вдогонку дать).

Пациенты нам порою такую фору дают...

Поступил в Первую Градскую летчик из боевой части. Получил летчик производственную травму - стукнулся, говорили, лбом в самолете. О лобовое стекло, или что там в кабине...

И случилась у летчика от удара внутричерепная гематома в лобной области. И единственным проявлением этой гематомы стала абсолютная неумеренность по отношению к жене.

Где ее видел - там и имел. На кухне, в прихожей, не исключено, что на балконе, при живых-то соседях! Практически не отдыхал.

После пары недель подобного рода приключений жена взвыла и сдала истребителя в больницу. Там его осмотрели, выслушали жену, просветили череп, нашли гематому, приехали нейрохирурги, сказали, что нужна операция. Жена согласилась.

Лечащим врачом его была славнейшая Ольга Моисеевна, дама уже много пережившая, с печалью в глазах. Ольга Моисеевна отвела жену в ассистентскую и спросила, пристально на нее глядя: "Милочка, вы хорошо подумали?".

hagnir: (Default)
Очерк о сиськоцапе вызвал недопонятое мной живое обсуждение. Очевидно, что-то в этом есть, близкое и понятное каждому.  Не ожидал. dmmohov, в частности, поднял правильную тему, вспомнив последние дни академика Ландау, который, пребывая в коме, лапал сестер за сокровенное. Что он там, кстати, изобрел? Получил соотношение между плотностью уровней в ядре и энергией возбуждения? Ну да, ну да...
 
Ландау настроил меня на уютную волну воспоминаний.

Чтобы не молоть попусту - секс и медицина неразделимы!

Read more... )
hagnir: (Default)
Покидаю вас на несколько дней - едем праздновать Патрика в Киев. Концертнуть. Неожиданный ход, надеюсь, не побьют. О впечатлениях обязуюсь представить отчет. С заключением.
Подробности тут: http://whiteowl.ru/

Хоть времени и нет, сделаю добавление к предыдущему посту, а то забуду.

Вот тут [livejournal.com profile] maliavka_poni справедливо замечает, что сиськоцап не есть гут. Да, согласен.

Но вот у нейрохирурга Дроздова (он же Дроздилло) был альтернативный метод. Сиськоцапом он, по сведениям, манкировал.

У него был свой способ.

Надо было видеть его молоток. Ну, знаете, неврологические такие, с рызинкой. Только у него с полкило весом и без всяких, то есть абсолютно, признаков дурацкой рызинки. Монолит! Когда нужно было на скорую руку выяснить что это с бомжом, и не надо ли ему сделать дырок в голове и выпустить злых духов, Дроздилло лупил его своим молотом (Тор етить!) по голяшке. И мертвый оживал!

Дроздиллу с его методами терпели, поскольку контингент был нетребовательный, в основном бомжесково корпусу (у нас даже основной на то время диагностический прибор нейрохирурга - эхоэнцефалоскоп - назывался бомжометром), но в конце концов уволили, по слухам, за потерю человеческого облика на рабочем месте.

Хотя так-то человек он, в общем неплохой. Веселый, афоризмы нейрохирургические говорил. На мой осторожный вопрос о перспективах только прооперированного пациента с тяжелой травмой, Дроздилло печально ответил: "Ствол мозга, Миша, не резинка от трусов - оттянул и на место встала...".

Жалко что уволили.
hagnir: (Default)
Людей, незнакомых с практической медициной, хочу посвятить в маленькие неврологические хитрости. Про это, кстати, в книжках не пишут. Я не читал, по крайней мере.

Вот поступает в больницу человек вроде в коме. А вроде и нет. Может притворяется, всякое бывает. Вы думаете, невролог определяет наличие или отсутствие комы с помощью мощных нейровизуализационных приборов? Проникает внутрь черепной коробки силой интуиции и видит наличие или отсутствие там мысли? Складывает в голове шахматную комбинацию из pro и con, готовя блестящий эндшпиль? Нет. Неееет!

(спохватившись) Хотя, конечно, и то, и другое, и третье. [livejournal.com profile] alex_smirnov не даст соврать.

Но! Основным методом определения комы в неврологическом быту является сиськоцап.

Описывать метод смысла нет – всё в названии. Больной в хорошей коме на это действие в большинстве случаев не отреагирует. Все остальные – еще как. Один доктор, не буду говорить кто, получил даже в рожу.

Я не могу это делать. Мешает эмпатия. Так, например, я в уличной драке не мог себя заставить стукнуть ногой врага по яйцам… Хотя каждый имеющий понятие скажет, что это один из самых действенных приемов.

Вот и здесь так же. Приходится выкручиваться другими диагностическими методами. А так неврологи этим пользуются чуть не поголовно. Молодые ординаторши дергают за сосок, краснея, даже не дергают, а эротически трогают. Сухонькие доцентши в годах делают это деловито, но несколько раз, и начинает закрадываться подозрение, что чего-то они в юности недополучили. Мордатые мужики из практической неврологии выкручивают сосок будто пробку из бутылки штопором тащат, без всякого, замечу, налета гуманизма на лице.

Видел одного профессора, который, делая сиськоцап, высунул язык. При студентах
hagnir: (Default)
Многим известно – в приемных отделениях больниц есть специальные комнаты, по-простому называемые «пьяными». Туда складывают на отрезвление.

Обычно, это самое живописное место в больнице.

В Первую Градскую привезли толкиниста из Нескучного сада. Палкой по голове побили. Так, ничего особенного, даже сотрясения нет. Голова такая.

Поместили его на отрезвление в «пьяную комнату». Доктор поинтересовался: «Ты кто?». Толкинист гордо ответил непослушным языком: «Я – гоблин!».

С тех пор «пьяная комната» в Первой Градской и зовется «гоблинской». А ее содержимое – «гоблинами».

Ноги

Jan. 22nd, 2004 02:21 am
hagnir: (Default)
Доктор К. из токсикологического отделения, большой знаток русской души, поведал мне про одного пациента из своего отделения, невежливо называя его «экземпляром»

…Экземпляр возвращался домой. Наплевать, наплевать, надоело воевать. Дом нашел, даже подъезд опознал, но силы оставили его в самый неподходящий момент – перед лифтом.

Когда двери лифта открылись, Экземпляр без затей впал внутрь, подобно подрубленной ели и мгновенно заснул. Грудь - в крестах, голова и основная часть организма – в лифте, ноги – снаружи.

Лифт был автоматический.

Через несколько секунд двери лифта, как и положено, закрылись.

Ноги.

Дверь открылись.

Закрылись.

Ноги.

Открылись.

…Лифт лупил несчастного по ногам всю ночь. На створках, конечно, резина, но – всю ночь… Придя в себя в токсикологическом отделении, Экземпляр пытался выяснить, кто и что с ним делал ночью («чегой-та ноги такие синие?»), чем приводил доктора К. в неистовство. Доктор К. (токсиколог!) всплескивал руками и восклицал: «Ну разве можно так пить?!!!».

Можно.

Мне только интересно – а что избитому лифтом Экземпляру снилось в эту ночь?.

Нэцке

Jan. 6th, 2004 05:03 am
hagnir: (Default)
В одной нечеловеческой больнице, где я коротал рабочее время, санитаркой была суровая девушка Ирастик двухсот килограммов весом.

Ее за глаза звали Нэцке.

Когда, подобно холодцу, подрагивая жирами и источая запах немытого тела, она вплывала в отделение, хотелось сбежать и никогда сюда не возвращаться.

С персоналом она охотно делилась подробностями семейной жизни. Одну особо впечатлительную докторицу после рассказа о том, как муж овладевает ею, Ирастиком, после дежурства, прямо в прихожей, на сумках с уворованной из отделения колбасой, натурально тошнило полчаса в туалете.

…Хватит больше, не могу…

О пьянстве – так о пьянстве. Нэцке подрабатывала на полставки лифтершей в соседнем корпусе. Когда она туда устроилась, сотрудники нашего отделения опасались, что лифт, не выдержав Ирастика, сорвется в шахту, но лифт был советский, посему выдержал. Работа лифтершей была хороша: пьянство не преследовалось – ты только в кнопки попадай.

Именно с лифтом был связан крупнейший инцидент в больнице в том году.

У Ирастика угнали лифт. Подумать только – у людей обычно машины угоняют, ну, мотоцикл, ну, велосипед, на крайний случай. Но лифт – это... Это святое. Сделала это какая-то санитарка из токсикологии, тоже очень толстая. С ней Ирастик вместе и пила. И, видать, что-то не поделила. И санитарка из токсикологии угнали лифт из мести.

Но не на ту напала. Ирастик, трубно крича, по лестнице догнала (!) лифт и набила морду этой самой санитарке из токсикологии.
Присутствовавшие до сих пор рассказывают об этом шепотом. Один интеллигент говорил что-то про Сциллу с Харибдой. При этом нервничал.

Подумать только, какие африканские страсти таятся в простых натурах…

ВАК

Nov. 22nd, 2003 03:09 am
hagnir: (Default)
Необходимое предисловие: Диссертация после защиты уходит в авторскую комиссию – ВАК. После того как в ВАКе с ней поработают умные и выдадут заключение, что там все как надо, ты можешь уже с полным правом считать себя осчастливленным научной степенью. Как правило, это занимает несколько месяцев, иногда больше, иногда чуть меньше.

А теперь сама история о том, что лаконичность все-таки должна быть сестрой таланта. Или, в крайнем случае, подругой.

В МГУ рассказывают об одном дядьке, который защитил докторскую, кажется, диссертацию. Диссертация вышла очень хорошая, толстая. Отдал он ее в ВАК и ждет. Месяц ждет, другой ждет, третий. Когда прошел год, он справедливо забеспокоился и пошел в ВАК выяснять, в чем дело. Может, диверсия какая.

А все оказалось прозаичней. Одна из канцелярских работниц ВАКа была маленького роста, и для того, чтобы удобно сидеть на стуле, она клала на стул диссертацию этого дядьки. Как самую толстую.

Лучше бы он ее вообще не писал. А так – позор: научный труд с жопой сроднился…
hagnir: (Default)
Филатовская детская больница. Утренняя конференция. Доктора докладывают о происшедшем за прошедшее дежурство.

Помимо прочего докладывают про ребенка, который поступил с отравлением дигоксином. На возбужденные вопросы из зала, на кой хрен ребенку давали дигоксин, доктора ответили, что родители (идиоты), лечили дигоксином кашель у ребенка. Кто-то, видать, из соседей присоветовал. (Справка: дигоксин вовсе не для этого был придуман).

Доктора доложили, что проведен комплекс лечебных мероприятий и ребенку стало лучше.

Старый циник, профессор Степанов, поитересовался: «Простите, а кашель прошел?».

Profile

hagnir: (Default)
hagnir

December 2011

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
181920212223 24
25 262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 21st, 2017 10:11 am
Powered by Dreamwidth Studios