hagnir: (Default)
Со сказилищем пока сделаю перерыв, ибо гнать совершенно некуда, вся жызнь впереди. Несколько рассказов счас не торопясь пишутся, а недодел выкладывать, памятуя ошибки молодости, не буду. Я не писучая машина, у меня даже прорези нету, куда монетку кинул - и вот тебе написано сразу, как у некоторых настоящих. Ну точнее, какие-то прорези есть, но они точно не для монеток.

Благо еще много есть чего делать. Во-первых, потихонечку возобновлю испанскую сагу, ибо неожиданно случилось у нее продолжение, в виде отпуска в Галисии, на Берегу Смерти. Райское место, словами хоть и не описать, но я попробую. Под этим же соусом постараюсь дописать то, на чем некстати в свое время остановился. Обещать не могу, за невыполненные обещания полагаются лишние несколько лет в чистилище, но постараюсь. А про Берег Смерти-то писать нужно, просто обязательно.

Во-вторых, предстоит дней десять на Куршской косе в компании молчаливых, и поэтому наилучших в мире напарников по путешествиям - [livejournal.com profile] alexnorth и [livejournal.com profile] panurgue Туда отбываю на днях. Блаженные десять дней без интернетов, десять дней фтыкания на закат и дюны, с тетрадкой и ручкой в кармане - ожидаю от поездки окончательного совмещения крыши с фундаментом. Я так долго ждал этого))

А в-третьих, есть еще пара задумок, которые хочу осуществить вместе с некоторыми волшебными людьми. В голове они примерно оформились, теперь дело за воплощением

А пока поведаю об одном достойном рассказа человеке. В мире всегда находится место прекрасному.

Далее... )
hagnir: (Default)
Важную часть работы доктора составляет непринужденное общение. С пациентами и родственниками. Причем последнее оказывается порою делом значитально более захватывающим.

Заведующая наша хлебает из этого ганга полной чашей. Каждый божий рабочий день у нее есть сеанс с родственниками. С часу до двух дня. Родственники разминаются до урочного часа у дверей реанимации, похрустывают костяшками пальцев, приседают, подпрыгивают. Заведующая не хочет идти, говорит как ей всё надоело, но деваться некуда, и, покачивая круглой попой, графиня выходит. За дверью поднимается гомон.

дальше... )

Рука

Sep. 7th, 2007 02:29 am
hagnir: (Default)
Про то, что работа доктора к спокойным не относится, думаю, всем понятно. Про сушеные яйца я уже писал. Но иногда доктору становится страшно вообще. Во вселенском смысле.

Привезли так однажды в Склиф молодого человека одной боевой южной национальности, как есть без руки. В какую такую жопу с зубами он эту руку засунул - история не доносит. Перевязали соплеменники страдальцу остатки чем попало и привезли.

Привезли, кстати, по адресу. В Склифе реконструкционной хирургией занимаются, не то что руку, а и что-нибудь похлеще обратно пришить могут. Еще и работать будет. Лучше чем прежде.

А тут пришивать вроде как нечего. Смотрит доктор - нет руки. Спрашивает у сопровождающих - где, мол? Те друг на друга косятся, виноватого ищут. Нет руки, забыли за какими-то другими делами.

Доктор разводит руками: что же я обратно пришивать буду? У меня вроде здесь не склад рук. Копыт даже нет, не то что рук.

Сопровождающие отошли в сторону. Поворковали там с минуту. Возвращаются.

Спрашивают: "Доктор, а рука нэродстввэнныка нэ падайдёт?".

Доктор замахал руками, завизжал: "Нет, нет, ни в коем случае!!".

А то ведь пойдут вправду на улицу, кастинг рук проводить.

Ну на хрен!
hagnir: (Default)
В моем безмятежном детстве, проведенном в военном городке под Москвой, слово «еврей» было ругательным. По крайней мере, вплоть до старших классов нашей сильно средней школы, я искренне считал, что если ты еврей, то сознаваться в этом вслух как-то неприлично. Разве что в государстве Израиль прилично, которое вовсе не государство, а заповедник империализма. И то только потому прилично, что там все евреи.

Среда обитания формировала мое мировоззрение. Половина обитателей городка были хохлы (в том числе и мой батюшка).

Каким-то чудом мне, юному филателисту, попалась израильская марка, с самолетом. Раритет. Чувствуя подвох, я принес показать ее папе. «Вот! – сказал я. – И теперь что?». Папа, застигнутый врасплох, некоторое время помолчал, наконец жестко обозначил: «Идеологическая борьба ведется по всем направлениям…». И сбежал курить на балкон.

Долго я размышлял над этой маркой, что же такого идеологического в самолете. С лупой искал тайные антисоветские знаки. Смотрел на свет. Даже рискнул жизнью и лизнул. Самолет как самолет, марка как марка, клей как клей, невкусный.
После долгой борьбы с жабой я, как честный идиотпионер ее порвал. О чем долго, очень долго жалел.

Шел, к слову, 1981 год.

Внутренние сомнения начали закрадываться уже в период обучения в медицинском институте. На картошке местный студенческий авторитет, выяснив моё отчество, сказал: «Будешь Мойша!». И налил водки. Я начал было блеять, что отчество «Робертович» - оно вовсе не еврейское, а совсем даже английское, и что папу так назвали в честь главного героя актуального в ту пору фильма «Дети капитана Гранта», но авторитет, похлопав меня по плечу, сказал: «Не ссы, мы здесь все англичане»... Кажется, это был Дорофеев, который через пару лет уехал как Байер. А может и не он, поди упомни, не суть, с любом случае.

С годами бытовой мой антисемитизм сошел на нет. Какой нахер антисемитизм, когда речь идет о симпатичной еврейской леди. Антисемитизм и прочие шовинизмы, дружно взявшись за руки, идут в жопу.
Тем более, действительно, с таким отчеством...

…К чему я всё это?

Питерский продюсер А., еврейской национальности, сказал как-то за питием водки басисту Артему: «Тём, ты – еврей!». Артем, у которого в дальних предках был одни разбойники с вилами, опешил: «Ты меня к вам не примешивай! Какой же я еврей?». А. вздохнул и констатировал: «Все люди – евреи. Только многие об этом не знают».

Вот и мне недавно один хороший знакомый сказал, что у меня еврейское чувство юмора. Не он первый.

И думаю я, а может правда, есть во мне какой-то еврейский ген? Тем более, что по папиной линии – там вообще лес темный. И папино евроборчество имеет совсем иную природу, чем мне думалось раньше? Тем более, папа, как утверждает матушка, был со странностями. Что в военной среде недопустимо.

И еще думаю – а есть ли нынче какая-нибудь в этом польза?

Похоже, нет.
hagnir: (Default)
В связи со сванами вспомнился сюжет уже из московской докторской жизни.
На мой взгляд, это гимн жизнеспасающей находчивости.

В начале 90-х, про которые сейчас и вспоминать-то страшно, доктор в московской городской больнице ощущал себя ровно на фронте. За год в заведении, где я работал, дважды приходили киллеры и довершали недоделанное. В отличие от сванов, которым важно, чтобы "он умер там, где ми в него стрэляли", московские не страдали подобными глупостями и подходили к процессу деловито. В конце концов, администрация завела охрану, которую киллеры и построили по стенке вместе с медперсоналом в следующий свой приход, прочитав при этом лекцию о том, что такое хорошо и что такое плохо в работе охранника.

Короче, скучать не приходилось. Докторам могло перепасть по полной программе.

Так было и в Склифе, куда привезли подстреленного на разборке чечена. Только денег чемодан, как в предыдущей истории, доктору никто не предлагал. Напротив, пообещали яйца отрезать, если чечен помрет.

И сели ждать под дверью реанимации.

Доктор пациенту в трахею трубу воткнул, подключил аппарат искусственного дыхания и призадумался. Характер повреждений у чечена не оставлял яйцам доктора хоть сколько-нибудь малого шанса. Фактически, доктор интубировал уже труп.

Он мысленно проверил, все ли докторские части еще на своём месте, вздохнул и вышел к нохчам в коридор.

"Ну?" - спросили те, что-то перебирая в кармане. Никак, сушеные докторские яйца, встрепенулось у реаниматолога.

"Мне удалось почти невозможное!" - моисеевым голосом возвестил он. Чечены загудели и обступили его. "Мне удалось задержать его между жизнью и смертью, - стараясь сохранять самообладание, продолжал доктор. - Здесь есть родственники?". Вперед вышли двое мужчин с низкими лбами: "Ми братья!". "Теперь всё зависит от вас, - старательно дрогнул голосом доктор. - Сейчас я проведу вас к нему, и вы будете его звать. Если он захочет вернуться, то, слыша ваши голоса - вернется. А если не вернется - значит, не захотел!".

С трудом впихнув чеченов в белые халаты, повел их в реанимационный зал, чувствуя себя партработником, выдавшим молодежи путевку на целину. Какое-то дребезжание совести внутри ощущал, но эти жалкие звуки с лихвой перекрывал дикий рёв инстинкта самосохранения.

...Полтора часа нохчи что-то кричали на своём птичьем языке в уши родственнику - один в одно ухо, другой в другое. Доктор это время провел с баночкой спирта в ординаторской.

Пришли наконец, сняли халаты, сказали: "Нэ захотел...". И ушли не попрощавшись.

А доктор пошёл в хирургию, за ещё спиртом. По пути разговаривая вслух со своими тестикулами.

А наутро он уехал домой и был у них с женой еще один медовый месяц.
hagnir: (Default)
Ну и еще про волшебных сванов. Опять служу гласом задавленного фундаментальной наукой [livejournal.com profile] zavmorg. Место и время действия - примерно то же.

Привезли в районную больницу подстреленного сванами бедолагу. Да такого привезли, что докторам только руками развести - ловить нечего, с жизнью практически несовместимо.

Доктор, выйдя к родственникам, объясняет: так, мол, и так, дело плохое, готовьтесь к худшему. Родственники говорят: "Да, доктор, ми панимаэм".

И - бац перед ним дипломат с деньгами: "Ми хатим, чтобы он жыл!"

Он, несколько ошарашенно: "Может, я не так объяснил... Помочь-то я ничем не смогу, не все в моих силах. И деньги не возьму именно потому!".

Они: "Да, доктор, ми панимаэм". Уходят.

Через час приходят другие родственники. Говорят: "Доктор, ми хатим, чтобы он жыл!".

И ставят уже два чемодана с деньгами. Очевидно, доктору мало одного.

Доктор, хватаясь за голову: "Ну как вы не понимаете, не Бог я, ну не может уже медицина ничего с этим сделать!".

Посмотрели на него нехорошо, ушли.

Еще через некоторое время приходит третья делегация.

Уже с большим чемоданом.

Доктор, навзрыд: "Я же уже вашим родственниками уже объяснял!...".

Пришедшие, гордо: "Нэ родственники они нам! Это ми стрэляли. Плохо стрэляли, нэ умер. А должэн умереть там, гдэ стрэляли. Доктор, он - должен жыть. Мы его патом там снова застрэлим!!".
hagnir: (Default)
Есть такие люди в горах - сваны. В Грузии про них много любопытных историй ходит. Коллега [livejournal.com profile] zavmorg рассказал еще, а поскольку сам он сейчас не в силах не то, чтобы писать, а и просто голову поднять, я их бодро перехватил и, с позволения рассказчика, излагаю здесь.

В тихие 90-е сваны были активными участниками боевых действий в Абхазии и около. Грузины активно их привлекали в войска, потому что свану гораздо проще выстрелить, чем спросить ашотакоэ. Они и раньше-то особым миролюбием не отличались, а в те-то годы... Также сваны бодро дежурили в придорожных кустах и уж если ты им попался, то выбирай молитву согласно вероисповеданию. По горным дорогам тогда мог отправиться только слабоум... ммм... неистовый романтик.

Докторам же палюбому работать надо. Вот и вызвали как-то бедолагу наверх, к орлиным гнездам. Лечить молодого орла, который упал с крышы и поломал себе шею.

По всем законам Мерфи, автомобиль безнадежно сломался на полпути. Доктор, движимый трудовым безумием, отправился со своим медицинским чемоданом пешком. Дошел до селения и обнаружил, что да, поломал орел себе шею хуже почти некуда, и дышит уже через раз. Доктор, матерясь по-грузински, или что там у них взамен мата, произвел интубацию трахеи, начал дышать мешком Амбу. Это который руками давить каждый вдох нужно.

Дальше-то чего делать? Не останется же он жить в горах с руками, приросшими к мешку этому?

Сельчане нашли грузовик, навалили туда сена, сверху возложили композицию из пострадавшего и доктора с мешком.

Поехали. Про кусты я уже говорил, про законы Мерфи тоже.

Ну и, ясное дело, останавливают машину два свана с автоматами. По их бородатым лицам очень сложно определить, в каком они настроении, но априори ясно, что останавливают они здесь грузовики не для того, что бы предложить проезжим партию в шахматы.

В руках трехлитровая банка. Подходят к водителю и на ломаном грузинском говорят: "Налэй нам сюда пят лытров бэнзына!"

Водитель, прижимая руки к груди отвечает: "Как же я вам, дорогие, налью в эту банку пять литров бензина, если в нее может вместиться только три литра!".

Сваны суровеют: "Ти не понял? Ми тэбе гаварым - налэй сюда (дзынь) пят лытров бэнзина!!".

Водителю безумно хочется плакать и в сортир, в панике он ничего лучшего не находит, как продолжать объяснять сванам законы физики из школьной программы. Сваны, твердо уверенные, что их хотят наебать, и искренне не понимаюшие, какие у собеседника на это основания, уже начинают поднимать стволы. Стоит галдеж.

Доктор, нервно качающий мешок Амбу на стогу сена, понимает, что самое время вмешаться человеку с высшим образованием и кричит водителю: "Эй, дорогой! Ты зачем мучаешь почтенных людей?!". Водила с мышиным писком поворачивается: "Что ты, что ты?! Я их не мучаю, нет!! Как я могу мучить таких почтенных людей?!".

Доктор: "Так налей им в эту банку пять литров бензина, как они просят!!".

Водитель на ватных ногах идет к баку и наливает в трехлитровую банку пять литров бензина.

Сваны принимают банку, и насупленно говорят доктору: "Паслушай, что за время?! Не накричишь - не нальют бензина!".

И уходят, цокая языками.
hagnir: (Default)
Басист Артем, было дело, учился в геологоразведочном институте. Года полтора, потом его оттуда выперли. Был там у них такой предмет, как геодезия и картография, ходили по оврагам и холмам, мерили всё.

Вёл этот предмет специальный преподаватель, опытный. С профессиональной болезнью геодезистов и картографистов. Состояния опьянения у него чередовались с похмельными катастрофами – другим его никто и не знал.

Знакомство с Артемовой группой, как раз где-то в пересеченной местности на Миклухо-Маклая, пришлось именно на период несусветного похмелья. Страдание было написано у него на лице, но – профессиональный долг превыше всего.

Преподаватель углубился в листочек с написанными в нем фамилиями. Объявлял очередного и пристально вглядывался ему куда-то в район солнечного сплетения.

С волнами простых фамилий парусник его разума как-то еще справлялся, но неизбежно приближался к двум опаснейшим рифам. Были в группе два специальных человека – грузинка Шошитайшвили и Алуханян – он уже в каком-то там поколении в Москве жил, но армянская гордость в нем просто кипела. Причем оба очень… очень не любили, когда коверкали их фамилии.

И вот – первый риф. Парусник с треском сел на камни! Страдание, написанное на лице стало физически ощутимым. То ближе к глазам журнал поднесёт, то подальше отставит: «Ш-ш… Ш-ш-о-ш… Шо-шшш-о».

Наконец устал и произнес: «Что то там швили!».

Студенты вздрогнули. Взглядом ее, наследницы древнего рода, можно было, как автогеном, сейф вскрыть.

А геодезист спрятался за листочком и опрометчиво скакнул к следующей фамилии.

Алуханян.

Из-за листочка послышалось: «А-а-х-х… А-а-а-а-х-х…».

И парусник пошел ко дну.

Геодезист уронил листочек, потёр лоб и, устремив взгляд в бесконечность, обреченно подытожил: «А-х-х-хуйня какая-то!».

На озверевшем Алуханяне повисли несколько человек и никто физическим образом не пострадал
hagnir: (Default)
На международных выездах Гарыча обычно обуревала жажда интернациональной дружбы. Но, ввиду полного незнания иностранных языков, вместо дружбы чаще выходили казусы.

Так, на историческом фестивале в городе Волин, в Польше Гарычем был утренними сумерками пойман похмельный немец, спавший в доспехах под ракитой. Гарыч об него споткнулся и начал с ним дружиться. Он сел рядом и жизнерадостно спросил: «Как дела?». «А... я, я, натюрлих», - сказал немец, которому, во-первых, было худо, а, во-вторых, он ни бельмеса не понимал по-русски. Гарыч, видя, что дружба не получается, повторил громче: «Как дела?!». «Вас, вас?..», - изо всех сил стараясь понять, что от него требуется, наморщил лоб немец. Гарыч повторил еще громче: «Как де-ла?!!».

…Из окон высовывались местные жители. У них было полное ощущение, что пахнет новой русско-германской войной. По берегу реки бежал серый от страха немец, а за ним поспевал маленький человечек с усиками. Над великой рекой Одером разносилось исступленное: «Ка-а-а-ак де-е-е-л-а-а-а-а-а!!!!».

После этого инцидента Гарыч потребовал от нас нескольких дружественных фраз на немецком. Добрые души из клуба «Ратник» снабдили его одной, по их словам, безотказной фразой: «Гебен зи мир, битте, айне шайзе». С тем и отправили Гарыча к немцам. И – вы подумайте! – Гарыч у немцев стал желанной персоной. Когда он появлялся в поле их видимости, немцы приманивали его пивом и, собравшись кучкой, ждали, когда он начнет говорить по-немецки.

Янки

Oct. 18th, 2003 02:39 am
hagnir: (Default)
Случилось так, что у прилетевшего впервые в Москву американца после вечерины прихватило живот. Все мы люди, с кем не бывает. Просто свезло ему заболеть именно в России. Аппендицит, не аппендицит – не понятно, и везут его в нашу обычную больницу, в первую Градскую, которая, как известно, наше всё.

А надо сказать, что происходило это под Рождество.

Не надо быть Гансом-Христианом Андерсеном, чтобы описать, что творится в приемном отделении первой Градской в этот день. Это место и в обычное время представляет собой кунсткамеру, а под праздник, что и говорить…

Американец лежал на каталке и в тихой панике смотрел на все происходящее кругом. О, этот кафель! О, эти вопли грешников, истязуемых урологами! О, эти мутные взгляды людей в почти белых халатах, взгляды, на расстоянии определяющие в тебе Патологию. Не исключено, что и внематочную беременность…

К слову, американец-то по-русски был ни бельмеса, а русскоязычное его сопровождение пало в алкогольных баталиях задолго до. Однако ж, Рождество Рождеством, но и анамнез надо бы собрать. Доктор же по-английски уже несколько часов как ничего не понимает. Такое случилось у него лингвистическое истощение.

Походив вокруг тоскующего американца несколько минут как акула вокруг раненого кита, доктор нашелся. Вспомнил, что сегодня как раз санитаром один студент филологического вуза работает.

Позвали филолога. Через некоторое время объявился – подъехал лежа на каталке, отталкиваясь одной ногой, как на самокате. Не первой трезвости. Подъехал к американцу, который смотрел на него с пламенной надеждой: наконец-то появился человек, который ему поможет.

Санитар наморщил лоб и произнес: «Янки… гоу хоум!».

Без злого умысла. Просто единственное, что смог вспомнить.
hagnir: (Default)
У моей доброй знакомой, работавшей в одной почтенной почтовой фирме, начальником был англичанин. Натуральный, с берегов Темзы. Очевидно, был сослан. В России он работал давно, к моменту описываемых событий выдержал уже год.

Как-то в буфете англичанин варил себе кофе.

Он наливал в турку воду, сыпал кофе, ставил на плиту и отходил к окну – смотреть. Кофе убегал.

Англичанин мыл турку, снова наливал воду, снова насыпал кофе и ставил на плиту, отходил к окну – смотреть…

Когда у него сбежала уже, наверное, десятая чашка, он не выдержал, со звоном выкинул турку в мойку и ушел в коридор, крича: «Нет, положительно, в этой России все сходят с ума или становятся русскими. Мне кажется, я уже стал русским, и уже никогда не вернусь в свою родную страну. Я останусь в России, женюсь на русской девушке, буду жить здесь среди снегов, и никогда больше не увижу лужайку перед своим домиком, не услышу детский смех на тихих улочках своего города, не прочитаю утреннюю «Таймс», сидя в уютном кафе…».

Из его кабинета еще долго доносилось перечисление всего того, чего он больше не увидит. В конце концов он обессиленно затих, прислонившись головой к монитору…
hagnir: (Default)
Культура граффити мне по душе. В этой стране такое количество глухих бетонных заборов, что всё это разноцветное позволяет как-то оптимистичней на жизнь смотреть. Много-много бетонных заборов – это, мне кажется, новый отечественный ампир.

Но не оставляли меня сомнения – чуждая субкультура, всё-таки. Приживется ли?…

И вот, наконец-то, свершилось! Прижилась!!!

На стенке одного из гаражей в Новогиреево я обнаружил известное русское слово из трех букв, означающее важный орган (не «ухо», прямо скажем), написанное в великолепном граффити-стиле.

Ура, гражданы! Сомнений нет – русская культура ассимилирует всё, что угодно!
hagnir: (Default)
Мною в медицинском нашем университете был обнаружен цветной буклет на хорошей бумаге, который оказался рекламным материалом медицинского нашего университета на иностранном языке. С помощью этого буклета, как выяснилось, университетские агенты за рубежом привлекают сюда на учебу студентов. Это, видимо, тот самый калач, которым заманивают.

Раньше я про существование таких агентов и не подозревал. Считал, что камерунские прынцы здесь сами собой появляются. Зов сердца, всё такое. Нет, оказывается.

Кто же эти агенты, люди с добрыми белыми лицами и сладкими речами, обещающими лучшее в мире медицинское образование?

Нет сомнений - это же торговцы черным товаром!!!
hagnir: (Default)
На подмосковной платформе был свидетелем оживленного спора двух, на вид, пролетариев, нетрезвых.

Очевидно, спорили они уже давно. Один авторитетно говорит: «За компанию, знаешь, жид удавился!». А другой не соглашается: «Еврей повесился!». Первый: «Я тебе говорю, жид удавился!!!». Второй: «Нет, еврей повесился!!!». При этом они периодически клевали друг друга носами, пытаясь удержать равновесие.

Поди пойми, кто из них прав. На что был мудр царь Соломон, но и он не разрешил бы их спор. Удавился бы с горя. Или повесился…

Profile

hagnir: (Default)
hagnir

December 2011

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
181920212223 24
25 262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 10:47 am
Powered by Dreamwidth Studios